Карнавал мертвых Хавьер Перес Силлер

Мексиканский карнавал мертвых — уникальный сплав мифов и традиций Испании и доколумбовой Америки — соединяет прошлое и настоящее, веру и насмешку, коммерческий расчет и одухотворенность

В октябре тысячи грачей слетаются на поля Мексики клевать свежие кукурузные початки. Кончается сельскохозяйственный сезон, наступает время пожинать плоды своих трудов и славить плодородие земли. Пора готовиться и к карнавалу мертвых — самому важному и любимому из мексиканских праздников. Его предвестники появляются на городских улицах 1 и 2 ноября (праздник Всех Святых и День поминовения усопших). Владельцы магазинов выставляют в витринах игрушечные скелеты, булочники продают традиционный «хлеб мертвых», украшенный берцовыми костями из муки и яиц. Повсюду можно купить игрушки, сладости и лакомства в виде загробной символики.

В приложениях к газетам публикуются так называемые "калаверас" (черепа) — стихи с иллюстрациями, на которых известные общественные деятели изображаются усопшими или на том свете. Традиция сочинять и петь такие куплеты, представляющие собой либо карикатуру на политиков, либо комментарий на злобу дня, возникла еще в конце XIX в.

Дети тоже принимают участие в празднестве. Они бегают по улицам, выпрашивая у взрослых деньги «на черепушку», и показывают вещицы, сделанные своими руками: обычно это либо искусно склеенный картонный гробик, из которого выскакивает пляшущий скелет, либо выдолбленная тыква с отверстиями в виде глаз, носа и большого зубастого рта, внутрь которой вставляют зажженную свечу. Другие придумывают страшные истории об обитателях загробного мира и, надевая страшные маски, пугают на улицах прохожих. В богатых кварталах больших городов молодые люди, как правило, отмечают этот праздник на манер американского праздника ведьм (Halloween), унаследованного от кельтов и пришедшего из Ирландии. Попадаться этим гулякам опасно: не дай бог не выполнить их требования — забросают дома и магазины мешками с мукой.
Разнообразные игрушки с загробной символикой могут напугать кого угодно. Это и "калакаc" — прыгающие и пляшущие скелеты из глины и проволоки; скалящие зубы черепа; веселые наездники на остовах лошадей; игральные автоматы, в которых рукояткой приводятся в движение скелеты — акробаты, боксеры; тиликас — трясущиеся смешные скелетики без хребта. Многие молодые люди покупают эти игрушки в подарок возлюбленным. Другие предпочитают сахарные или шоколадные черепа с выведенными на лбу именами любимых: кондитеры делают их специально к этому празднику.

Программа праздника чрезвычайно обширна. В больших городах устраивают выставки, посвященные культу смерти в доколумбовой Америке, в театрах идут «Калаверас де Посадас» или традиционная пьеса «Дон Хуан Тенорио» испанского писателя-романтика Хосе Соррилья-и-Мораль. В ночь на 2 ноября в городке Михкуик, неподалеку от Мехико, проходит конкурс деревянных или картонных игрушек-скелетов с подписями на злобу дня.

В это время на улицах городов устраивают карнавалы, в деревнях организуют всевозможные соревнования; люди танцуют, объедаются и напиваются допьяна, всем своим видом показывая, что жизнь для них «не стоит ни гроша», и тем самым бросая вызов смерти. Иной раз праздник принимает трагический оборот: стоит кому-нибудь среди шума и алкогольных паров припомнить старые обиды, как вспыхивает драка и один-два человека неожиданно оказываются в царстве мертвых.

Но вся эта смесь торжества и коммерции на улицах — лишь фон для более сокровенных ритуалов культа мертвых. В течение двух дней люди готовятся встретиться со своими покойными родственниками, почтить их память и исполнить знакомые с детства обряды и церемонии. Эти обычаи бывают разными и зависят от социального положения и традиции каждой семьи, но вкупе они питают коллективное воображение народа и, складываясь в единую мозаичную картину, составляют то, что называется «мексиканским национальным характером».

Обряды совершаются дома и на священной кладбищенской земле: люди приносят цветы к дорогим их сердцу могилам. Однако печальные воспоминания не мешают им присоединиться вечером к царящему на улицах веселью.

Иначе проходят эти дни в деревнях, где еще сохранились глубокие корни, связывающие праздничные ритуалы с древним культом плодородия земли. Здесь смешались самые разные верования, а в отдаленных, глухих уголках живы даже традиции и обряды доколумбовой Америки.

В ожидании гостей
Но основной смысл праздника повсюду один и тот же: живые ждут в гости мертвых и готовятся их встретить. 1 ноября, в день анхелитос (ангелочков), «множество детских душ летит над полями, как будто их только что отпустили с уроков». Они проводят в родных домах целые сутки и покидают их на следующий день, когда на смену им являются души взрослых. В течение этих двух дней двери домов держат постоянно открытыми и гостеприимно впускают всех, кто пожелает: ведь «души любят приходить туда, где шумит праздник».

Представим себе на минутку, что мы оказались свидетелями праздничной церемонии в захолустном мексиканском городке... Вот густая толпа женщин всех возрастов идет по булыжным мостовым. У некоторых за спиной завернутые в черные ребосос (шали) младенцы. Впереди вслед за оркестром, тихонько подпевая, шагают мужчины, а дети радостно носятся с одного конца процессии на другой. На кладбище все расходятся к могилам родственников, украшенным венками из ноготков и десятками горящих свечей. Вся сцена окутана мерцающим облаком благовоний, в котором смешаны запахи смолы, ладана и цветов.

В полночь раздается звон церковного колокола, возвещающий пробуждение мертвых.   В   ту  же   минуту   с   треском   взлетают ракеты и начинает играть оркестр. К этому приветственному гимну присоединяются все присутствующие.

Наконец, живые, сопровождаемые душами мертвых, расходятся по домам. А чтобы души не сбились с дороги, путь от порога до главной комнаты в доме устилают лепестками цветов. В самой укромной нише, украшенной венками из ноготков, устраивают алтарь и ставят на него все, что нужно после путешествия: стакан воды, аппетитные блюда вроде моле (индейка со специями), шоколад, атоле (напиток из кукурузной муки), «хлеб мертвых», крепкие напитки (бренди, текила, мескаль или пульке), сигары, игральные карты, а также сладости, приготовленные из тыквы и сладкого картофеля. В доме пахнет ладаном и горящими свечами, всю ночь освещающими изображения святых и фотографии умерших.

Где-нибудь в темном углу обычно сидит старушка и шепчет: «Ну как, вы довольны тем, как мы вас встретили в этом году? Мои сыновья славно потрудились и получили сполна. Урожай был обильным, початки такие крупные. Спасибо вам за помощь, без вас наши приношения были бы гораздо скромнее. А как святой Иосиф? Слышит ли он мои молитвы?»

Говорят, о приближении душ мертвых легко догадаться: «пламя свечей начинает сильно колебаться», а пища «совершенно теряет вкус». Тогда семья просит гостей из загробного мира остаться подольше и разделить с ними трапезу, «как в добрые старые времена».

Возрождение индейских мифов
Слово «фиеста» объединяет множество обрядов и празднеств, уходящих корнями как в мексиканскую, так и в испанскую культуру. Все связанные с ними мифы пытаются дать ответ на один и тот же вопрос: откуда мы и куда уйдем? Для народов доколумбовой Америки смерть имела неясное, в основном ритуальное, значение. Жизнь и смерть были как бы двумя сторонами одной медали. Умершие просто переходили в иное измерение, где с помощью богов возрождались к новой жизни. Таков смысл мифов о цикле пяти Солнц и о Кецалькоатле, который осмелился бросить вызов ацтекскому богу смерти, чтобы найти в подземном мире Миктлан кости для создания новых людей. Будучи сам чьим-то созданием, человек в свою очередь стал творцом, даруя жизнь богам и возобновляя круговращение космоса.

После того как испанцы в 1521 г. захватили Теночтитлан, католическая церковь начала обращать индейцев в свою веру, вытесняя языческие обряды и мифы. Она учила, что человек создан для поклонения Богу и его загробная жизнь зависит от того, насколько успешно он выполнил эту задачу и насколько его поведение соответствовало требованиям церкви. Одним словом, все его деяния подлежат суду. Итак, потомки европейских завоевателей насаждали на континенте христианство, а тем временем у индейцев и метисов возникла новая религия, результат синкретизма. В ее основе лежали две мифологии, объединенные под эгидой могущественного божества — Гуадалупской Пресвятой Девы, повелительницы Мексики и всей Америки. Исконные обычаи индейцев попали под запрет, их хранили, скрывая от посторонних глаз. В XIX—XX вв. ситуация резко изменилась. Завоевание независимости подтолкнуло мексиканцев к поиску своих сугубо национальных корней, возник интерес к прошлому туземного населения. Затем произошло отделение церкви от государства, были запрещены церковные обряды на похоронах, а управление кладбищами стало секулярным. После Мексиканской революции 1900—1917 гг. индейская культура была объявлена «национальным достоянием». Началось возрождение индейской мифологии. Вот почему в подготовке и проведении карнавала мертвых принимает участие само правительство страны.

Свою удивительную жизнеспособность этот праздник продемонстрировал в 1985 г. За несколько дней до его начала в Мехико произошло сильное землетрясение, унесшее множество жизней. Во второй половине дня 1 ноября тысячи людей прошли через центр города, возлагая цветы к руинам зданий, превратившихся в гигантские надгробья. Они шли на площадь Сокало с зажженными свечами в руках. Стихийно разделив площадь на четыре части, толпа как бы непроизвольно разыграла космический миф древнего народа науатлъ. Одни несли дары в храм, воздвигнутый на месте ацтекского святилища, другие — плакаты.

Это был и страстный крик вызова, бросаемого смерти, и признание слабости человека перед силами природы, и призыв божьего милосердия. Политическая акция, объединившая христианский и языческий порывы, превратилась в грандиозный праздник, демонстрацию творческой силы человека и его способности останавливать необратимый ход времени.